Тут многатекста, мы такие клевые, исключительные и оригинальные, и тэдэ и тэпэ, этот текст существует только потому что мне надо что-то тут понаписать, кто-нибудь это читает вообще? Даже если сейчас прочитает, вряд ли гости и игроки будут, я как обычно тут кучу всего напишу, а потом сам буду читать раз за разом, потому что м - маркетинг.

if else

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » if else » Guardians of the galaxy » f. v. dursley [18]


f. v. dursley [18]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Francis Vincent Dursley
Фрэнсис Винсент Дурсль
http://33.media.tumblr.com/d6d8eb95b0b0301040e30ea6ca6c814c/tumblr_n48v0bZsay1ru64ono6_250.gif http://38.media.tumblr.com/a624f724fb1a69d448f696330b0d4973/tumblr_n3gzsiclNU1ru64ono5_250.gif http://38.media.tumblr.com/2f12b096d6575918bcad9184d99fd44e/tumblr_n45y9rifei1ru64ono6_r1_250.gif
landon liboiron
18 | маглорожденный | выпускник Гриффиндор'22, бывший загонщик / находит и продает темные артефакты из-под полы мантии

Краткие данные

Волшебная палочка:
Рябина и волос единорога, 10 дюймов.
Родственники:
Dudley Francis Dursley — отец. Магл, банковский служащий. спокойно относится к магии и наличию сыновей-волшебников.
Franny Esme Dursley — мать. Магл, архитектор. к магии и волшебству относится с нескрываемым восторгом.
Vernon Edmund Dursley — брат-близнец. Маглорожденный волшебник, выпускник рейвенкло, уборщик в «дырявом котле» и внешкор в «ежедневном пророке».
Vernon & Petunia Dursley — дедушка и бабушка. Маглы. Мертвы
Harry Potter — двоюродный дядя. Полукровный волшебник.
James Potter II & Albus Potter — троюродные братья. Полукровные волшебники
Lily Potter — троюродная сестра. Полукровная волшебница.

Питомец:
Нет.

Способности:
Хорошо ворует и обманывает. Оборотень, имеет стандартные для оборотня способности.
Боггарт:
Разорванный им, оборотнем, брат.
Зеркало Еиналеж:
Быть рожденным в богатой чистокровной семье.

Мне было пять, кажется, когда шарик, с которым я играл, возвращался в мою руку сам собой, куда бы я его ни кинул. Я за это называл его бумерангом, и родителям пришлось хорошенько попотеть, чтобы объяснить мне, что такое бумеранг и как он действует. Мне, в свою очередь - понять, что меня они слышать не хотят, и донести до них тот факт, что я не кидался в Верна мячиком, просто тот задел его, когда летел обратно в мою руку. Не кидал же! Но они все равно не поверили.

Лет до одиннадцати - до того, как мы с братом уехали учиться в Хогвартс - у меня была самая шебутная компания в районе. Я не был самым старшим в ней, но главным был все равно. Малолетняя шпана - вот кем мы были, обижали младших и брали некоторых под свою опеку в обмен на несимволическую плату, конечно. Не сказать, чтобы меня боялись, я теперь понимаю, что каким-то невероятным образом подчинил себе даже тех, кто в ухо легко мне мог дать за резкое словечко. Последние у меня вылетали изо рта как канарейки при нужном заклинании, что тогда, что сейчас, почти никогда ничего не держу в себе.
Верн со мной просился от случая к случаю, а мне с собой таскать сопливого младшего [мы близнецы, но это ничего не меняет] братца было не с руки. Он был обузой для меня, а еще у него могла в самый неподходящий включиться совесть, и тогда наступал пиздец. Я не хотел брать его в свою компанию, и в итоге родители орали,  чтобы я его не бросал. Я ему потом все равно пиздюлей прописывал за нытье, но это ничего не изменилось, как был жирным ботаником, так и остался.

Помимо проблемы с Верном, на меня лет с восьми повесили еще и девчонку. Наша с братом мама умерла, когда нам еще шести не было - инсульт ударил. Прямо на кухне, у меня на глазах. Так забавно - я знаю, что это произошло у меня на глазах, но помню только ее подкосившиеся ноги и больше ничего. Так забавно - Верн время от времени рассказывает, как проснулся от дикого крика на весь дом, как папа почти кубарем свалился с лестницы на мои крики о помощи. Делает дикие глаза, когда я говорю, что не помню ничего из того вечера Я ненавижу его за то, что он помнит больше, чем я, ненавижу, что он напоминает мне об этом. Так странно - ведь я всегда считал себя сильнее него, это он должен был все забыть, а не я. 

Я любил своего брата, люблю его и сейчас, только вот мне всегда хотелось, чтобы он был хотя бы немного похож на меня, хотя бы самую малость. Мы близнецы, а значит, ближе нас друг у друга никого попросту нет, я хотел, чтобы самый близкий мне человек в этом мире хотя бы иногда понимал меня. а я его. Этого не происходило, став старше, мы просто научились сглаживать все углы, он стал немного острее, я стал немного мягче по отношению к нему, и стало легче. Я знаю, что Верн тоже меня любит. и это, наверное, единственная причина, почему я никогда не бросал его и всегда защищал. Какое-то время я был единственным человеком, с которым он общался, я был ему нужен, моя поддержка и братские подъебы помогали ему. Как ни странно, он ведь учился на другом факультете, но это не помогло ему завести мало-мальски значимых друзей.

Как и раньше, до Хогвартса, он просился со мной, как и раньше, моя компания нервировала его, наша деятельность пугала его. Мне оставалось только благодарить Мерлина, что никому не пришло в голову сделать его старостой факультета - боюсь, тогда он отыгрался бы за все свои страхи, и посадил бы каждого из нас под замок. Но ему оставалось только беспокоиться за меня и стоять на стреме, пока мы лезли в самое пекло.

Когда нам с ним было восемь, папа женился снова. Мне бы такой поворот событий совсем  не понравился, если бы эта женщина не скользнула в нашу жизнь так легко и просто, словно всегда там была. Одним махом она заменила всех нянь, которых нам находил отец - управляться с двумя мальчишками и одновременно продуктивно работать не вышло бы - и заменила так хорошо и грамотно, что ни у кого не осталось сомнений по поводу её права находиться в семье Дурслей. У Верна нет-нет да проскальзывает это "мама" в её сторону, я в ответ только кривлюсь. Называть ее так - выше моих сил. Несмотря даже на все то, что она для нас делала.

Как ни странно, она была волшебницей. До отправления в школу мы учились разным вещам дома - постирали азы зельеварения и теорию заклинаний, узнавали о разных магических существах.  Вечерами в детской на потолке появлялись различные панорамы, она рассказывала нам истории о древних волшебниках и приключениях, которые пришлись на их жизнь. Мне и Дарле (дочери нашей новоиспеченной мамаши) всегда было интересно послушать про сражения между злом и добром, в то время как Верна интересовал прогресс, создание новых заклинаний, зелий и остального.

Даже с ней мы были похожи куда больше, чем с моим родным братом. Дарла всегда походила на какую-то дикую смесь нас обоих - открытая и резкая, как я, умная, как Верн. Иногда меня пугало, что она может захватить власть в нашей маленькой сказочной стране на троих, но её это, похоже, совсем не интересовало. После поступления в Хогвартс (на год позже нас) она нашла себе своих друзей, в числе которых был и старший из наших троюродных родственников, Джейми.

Я же никогда не сидел на месте. На уроках, впрочем, тоже не особенно долго мог высидеть, проебывал все, что мог, и подбивал на это же друзей, мы и в Хогсмиде впервые оказались на втором курсе - нашли тайный ход и решили проверить. Во все закоулки замка нос заглянули, кроме спален чужих факультетов, да и наверняка там ничего особенного не было, я уверен. А если даже и было, все равно слишком поздно об этом думать. Во мне всегда жила жажда деятельности, в этом мы с Верном абсолютно противоположные, он мог часами залипать в стену или читать книгу, усидчивый как табуретка. Мне нужно было руководить, верховодить, вести куда-то народ. Может быть, я и мог выбрать лучший путь для нас всех, но я всегда выбирал путь разрушения.

Я сдавал экзамены сносно, мой брат всегда делал это блестяще. Когда дело касалось исследований, он становился сам не свой. На самом деле, это даже можно назвать его страстью, без натяжки, он был одинаково хорош и в теории, и в практике. Плох он был в том, чему в Хогвартсе на уроках не учат. Во взаимоотношениях с людьми.

Мне было тринадцать, когда это случилось. Это были рождественские каникулы, мы с Верном отправились домой, Дарла осталась отмечать праздники с друзьями в Хогвартсе. Мы выехали за город в надежде хорошо провести время на природе [папина инициатива]. Стоял сучий холод, все вокруг было в снегу. Связь на телефоне не ловила, и вообще, я надеялся в эти каникулы встретиться со своими старыми друзьями-маглами. Обиделся на отца за это дурацкую идею, на Верна, самозабвенно болтающего с [его] мамой, на нее, что согласилась на такую поездку. Сказал, что пойду прогуляюсь в лесу, показал телефон с наушниками и сообщил им, что связи нет, но музыка есть, и я собираюсь ее слушать.

И ушел.

Я не знаю, сколько времени я шел. Чувства, что я потерялся, не было - я же шел прямо, следовательно, чтобы вернуться, мне нужно было развернуться на 180. Возвращаться не хотелось, я все еще был зол. Засунул окоченевшие руки в карманы, посмотрел вверх на полную луну - злобно хихикал внутри себя, думая, сколько же времени они убьют на то, чтобы найти меня.
Я не помню, какая музыка играла в наушниках. Помню, что она оборвалась так резко, словно это вся жизнь оборвалась, а не музыка. Помню боль и собственные попытки закричать, помню, как из горла вырывался только хрип.

Так забавно - я не помню смерть матери, произошедшей буквально у меня на руках, но отчетливо помню каждую секунду своей псевдо_смерти. Впрочем, в какой-то степени это действительно была смерть - вернулся обратно я уже совсем не таким, каким ушел.

Снова открыл глаза я уже в больнице.

Месяц в Св. Мунго, постоянные настойки, аналоги успокоительных, я не помню двух месяцев в этом сраном 2о18, я просто лежал с открытым ртом, и слюна стекала по щеке вниз, настолько меня напичкали. говорили, потом нормально будет, не будешь на людей бросаться во время полнолуния, будешь жить как нормальный человек, говорили, никаких побочных эффектов. Поттеры приходили, Верн плакал где-то в углу палаты, я хотел руку в кулак сжать и сказать ему, чтобы не рыдал, как девчонка, жив же я, видишь, но я даже этого не мог.

Потом вернулся в школу как миленький. Вел себя так, будто ничего не случилось, вообще ничего, но на самом деле до усрачки боялся своей второй сущности. Боялся, что однажды настойка не поможет, и я загрызу кого-нибудь, или укушу. Боялся, потому что хотел этого сильнее всего, при виде сырого мяса слюни текли и мысли исчезали. Каждое полнолуние я обращался волком и дремал в своей постели, свернувшись калачиком и покусывая собственный хвост, представляя, как я преследую какого-то человека, а потом вгрызаюсь в его шею, как моя пасть наполняется теплой солоноватой кровью.

Пару недель из летних каникул мы проводили у Поттеров - дядя Гарри был нашим двоюродным дядей, его детки - нашими троюродными братьями и сестрой. Иногда в их дом заползал Люпин, которого я обожал всеми фибрами души, и огромное множество совершенно разных Уизли, которых я почти сразу научился отличать друг от друга. Лет с тринадцати - с тех пор, как я заболел ликантропией, с Тедом я почти перестал видеться, видимо, из-за этого же. Его отец был оборотнем, и это как-то очень сильно отдалило его от меня - хотя мне всегда хотелось, чтобы мы дружили. Могу сказать, что моя болезнь еще больше отдалила Верна от меня, старшие пытались добавить в мой круг общения тех, кто мог бы помочь мне справиться с проблемой - дядя Гарри, который поддерживал меня, как мог, еще парочка людей, знакомых с оборотнями. Никто не понимал, что достаточно было просто оставить меня в покое и дать нормально общаться с братом. Уверен, вместе бы мы справились.

Хотя на деле моя жизнь не сильно изменилась. Я рос, росли и мои друзья, вокруг меня стали появляться девушки, огромное множество разных девушек, ни одну из которых я даже не рассматривал как пару [я смеюсь, все смеются, особенно те, кто смотрел на меня огромными глазами и заводил тему о свадьбе, особенно сильно], я попал в команду по квиддичу, о чем мечтал с восьми лет, с тех пор, как вообще узнал о существовании такого вида спорта. Метла была моей отрадой, я летал как бог, и балансировал на ней так же. А потом я стал проебывать тренировки. Не специально, оно как-то само получалось, то забывал, то не хотел. к пятому курсу он меня выгнал без права возвращения. Впрочем, так же получилось и с клубом игроков в плюй-камни, меня вышвыривали отовсюду, куда я вступал, потому что вступив, я терял к этому интерес. Как и всегда в моей жизни.

Постепенно страх моей второй сущности сошел на нет. Не то, чтобы я принял своего внутреннего волка и тому подобная дрянь. Выкинуть мысли о сыром мясе и чужой крови было довольно просто - каждому из нас время от времени в голову заползают мерзкие мысли, от которых можно избавиться только одним способом - перестать обращать на них внимание. Здесь был тот же принцип.

Контрабандой я стал заниматься еще в школе, не помню, как это получилось впервые, но через те же тайные ходы я проносил в Хогвартс все то, что было запрещено. От некоторых товаров их Волшебных Вредилок Уизли до любопытных, но не особо опасных вещиц. С по-настоящему опасными я тогда не работал и из соображений безопасности, и из-за того, что считал, что такие игрушки детям в руки давать нельзя. Был прав, конечно.

В Гриффиндоре меня считали паршивой овцой, в Рейвенкло - туповатым невеждой, в Хаффлпафе - бездельником и нахлебником, в Слизерине - ехидным прохвостом. Ни одно из этих утверждений не оправдывало меня в действительности. Только брат знает, какой я на самом деле, в конце концов, он рядом со мной с самого своего рождения [я-то старше]. Многое, что он якобы не знает, на самом деле просто скрывает от себя, довольно умело. Я защищаю его от всего, справедливо считая, что собственного брата имею право обижать только я, и никто больше.

После окончания школы с довольно низкими оценками я устроился в Борджин&Бёрк, но долго там не продержался, спер парочку вещиц [за что меня все еще ищут, если им не надоело] и перепродал их подороже. Обзавелся парочкой постоянных покупателей, а потом еще и еще. Удачливый вор и хороший продавец, я могу достать почти что угодно, если мне достаточно заплатят. Если ты что-то умеешь делать, какой смысл делать это бесплатно? Вот и я так считаю. по крайней мере, это любопытно и интересно. Я чувствую себя живым только когда хожу по самому краю, между жизнью и смертью, между безопасностью и возможностью подставить всех близких, между человеком и зверем. Поэтому я не принимаю настойку до последнего, поэтому занимаюсь продажей темных артефактов, поэтому живу в магловской части Лондона, в квартире у своей подружки, которая не имеет ни малейшего понятия о магии, поэтому на ее кухне спит мой младший брат-неудачник, который даже со своим высоким уровнем интеллекта не смог пристроиться в настоящей взрослой жизни.

I've been wasting all my time
With the devil in the details
And I got no energy to fight
He's a fucking pantomime
The devil in the details

He's fixing up to take a bite
I don't see the point in trying
I got the devil in the details

Игрок
Связь

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Пост

Сколько я здесь уже? Недели две, не больше, хотя кажется, что уже целую вечность. Это замкнутое пространство, эта маленькая палата, эти белые стены, эти люди... Большинство из них настолько очевидно ненормальные, у них все на лице написано, каждый диагноз огромными такими красными буквами, скажи я кому-нибудь об этом, мне только срок накинут, потому что не поймут, что это всего-навсего дурацкая метафора. Хотя тут выражение "накинут срок" не совсем верное, в конце концов я не в тюрьме. Я в психушке.
И ведь жили же как-то до этого, и относительно нормально, ничего плохого не происходило, уживались мирно, а теперь вот как все обернулось. Хуже всего то, что теперь мы плохо понимаем друг друга, хуже всего то, что друзей беда должна сплачивать, объединять, а у нас наоборот все. Да и не друзья мы совсем, я бы только маленького Ника мог назвать другом, да только он слишком маленький, взрослый человек с ребенком не может дружить, это уже педофилией попахивает. Так смешно, что мы попали сюда за изнасилование. Очень смешно, на самом деле. Я не понимаю, почему должен расплачиваться за грехи Лис - я же не виноват в том, что она не может себя в руках держать. Я же как-то могу [хотя и не без их помощи, неблагодарные эгоистичные сволочи] и не перечу им, когда они запрещают мне делать то, что хочется. Почему Лис может, а я нет? Это вышло бы в разряд риторических вопросов, если бы я не знал точный ответ. Официально считается, что Говард сильнее всех нас, но все мы чувствуем, что он не превосходит по силе Лис. У них противостояние такое, наверное, в этот момент она его перебила - хотя кто знает, может они были в сговоре, он же тоже по девочкам - и все, дело сделано, и теперь мы все здесь. Отлично, спасибо, мама, спасибо, папа. Ненавижу обоих.
Дверь нашей камера - нашей палаты - открывается, и мне говорят, что пора на осмотр к врачу. Я не сопротивляюсь, когда меня берут за плечо и выталкивают в коридор - все-таки некоторые санитары тут слишком злые, вымещают свою злобу на пациентах, а это не есть правильно, и вообще, больных нельзя обижать, они и так уже больные. Я-то не больной, конечно, вообще непонятно, зачем меня посадили, но санитарам вроде это такое лучше не стоит говорить, подумает еще, то я выносливее остальных, а это неправда. Будь на моем месте Говард...хотя нет, будь а моем месте Говард, этот санитар бы уже головы лишился, Говарду вообще лучше дорогу не переступать, так может отколошматить, что маму родную не узнаешь, я был свидетелем такого пару раз, и больше уже такое видеть не хочу, спасибо. Я вообще не сторонник насилия, в отличие от этих двоих, им волю дай, они свои руки так распустят... хотя именно из-за такого случая распускания рук мы оказались здесь.
Меня ведут в знакомый кабинет, мимо палат с другими - настоящими - пациентами, краем глаза я успеваю увидеть несколько знакомых лиц - ну не могу же я один все время сидеть, верно? Завожу знакомых потихоньку, Лис говорит, что это по-идиотски, и что если я думаю, что меня некому защитить, мне следовало бы все уши пообрывать, но я ведь не из соображений безопасности в людьми знакомлюсь, а от скуки. Заняться тут особенно нечем, препираться с этими двоими я не хочу, Ник как обычно зарылся в свои игрушки и не отсвечивает, а я что? А я иду и знакомлюсь со всякими психанутыми. Тут много всяких разных случаев попадается, кстати, более-менее вменяемые тоже есть ,мы иногда в кружок собираемся и недоумеваем - что мы тут делаем? Может, стоит написать какое-нибудь письмо президенту, что нас сюда запихали по ошибке? Конечно, дойдет оно, такое письмо из стен больницы не выйдет, все же проверяют, перечитывают. И хотя говорят, что это лечебница, мне она куда больше напоминает тюрьму.
Ну, вот меня довели. В присутствии доктора санитары себя ведут более-менее спокойно, усаживают на стул, как-будто я сам сесть не могу, и наручники надевают. Я знаю, что это для тех двоих, а не для меня, но мне все равно немного неприятно - как обычно, кто-то накосячил, а расплачиваться мне. Несправедливо это, черт возьми.
- Привет, док, - говорю я, широко улыбаясь, и замечаю, что это какой-то новый, незнакомый мне, молодой относительно, уж всяко моложе того странного старикана, и довольно симпатичный. Я прямо чувствую, как тяжелый кулак Говарда мне на голову обрушится, если я хотя бы попытаюсь как-то намекнуть этому обаятельному исполнителю клятвы Гиппократа, что он мне симпатичен, и немного нервно ерзаю от этого. - А что с доком Мартинсом случилось? Приболел?
Мне, если честно, не очень-то интересно, что с ним там случилось, но я бы хотел, чтобы отныне меня лечил вот этот парень. В голове сразу проносится парочка картин наиболее действенного лечения, и я почти смеюсь нервно, надеясь на то, что никто из тех двоих не находятся рядом и е видит того, что я тут себе воображаю. А то достаться может в итоге не мне, но и этому доку, который по факту тоже ни в чем не виноват. Такова жизнь - мы всегда страдаем за чужие ошибки. Ну нет, за мои ошибки он страдать точно не будет, все будет в порядке.

0

2

Rodolphus Caractacus Flint

http://33.media.tumblr.com/4ad1107c3f8272a4c6926f3f23ff2ad2/tumblr_inline_nq5poqfon51twk1o0_500.gif http://38.media.tumblr.com/8af21e876f748400c3b4c0710b6c1476/tumblr_na1ctccxcG1s04h99o8_250.gif http://38.media.tumblr.com/1b9890b9f1b6b6c22d14e7ec2aac0cdc/tumblr_mmfwncaXV31qa7ugto3_250.gif
Bill Skarsgard

20 лет, чистокровный; бисексуал. Выпускник Слизерина, сотрудник Международного Бюро Магического Законодательства. Имеет сестру-сквиба, которую безумно любит, возможно, имеет садистские наклонности.

Обрати своё сердце в камень.
Наверное, я никогда не забуду, как твой взгляд насквозь прожигал мою спину. Вспарывал новенькую школьную мантию, разрезал кожу, раздвигал в стороны ребра на манер крыльев, добираясь до самого сердца. Никогда не забуду, как я запинался, когда говорил с тобой, с самого первого раза, когда мы с Верном нашли тебя в купе "Хогвартс-Экспресс", такого серьезного второкурсника в черной с изумрудным мантии, когда ехали туда впервые. Никогда не забуду, как Шляпа выкрикнула "Гриффиндор" и никогда не забуду, насколько сильно мне хотелось провалиться под землю от стыда, что я оказался на факультете, который враждовал с твоим.

Мне хотелось твоего принятия. Мне хотелось услышать похвалу от тебя, я не знаю, почему, я не знаю, чем ты меня так привлек. Как будто надменный взгляд был показателем ума, а молчаливость - показателем мудрости. Как будто ты один был такой на факультете, типичный слизеринец, вобравший в себя все то, что было присуще им. Ты чистокровный, я грязнокровка. Ты Слизерин, я Гриффиндор. Ты был капитаном команды, как твой отец когда-то, меня из команды вышвырнул собственный кузен.
Мы диаметрально идентичные, наверное, я думал об этом, когда на третьем курсе мы встретились в туалете - ты неловко перевязывал рану на руке бинтом, а я, наловчившийся к тому времени и исцеляющими заклинаниями, вылечил тебе ее в два счета, я...до сих пор не знаю, зачем. Ты не поблагодарил меня тогда, но это и стало началом самых странных отношений в моей жизни, когда мы помогали друг другу и прикрывали друг друга, почти всегда молча, почти никогда не разговаривая, словно слова могли испортить, разрушить происходящее, словно бы и так никогда не существовавшая, не способная существовать дружба, развеется по ветру с первыми словами.

Нас никогда не видели вместе. Мы вообще никогда не были друг с другом, никогда не ходили рядом, даже не сидели вместе, но я уверен, мы оба чувствовали, что странным образом связаны - нас тянуло друг к другу как магнитом, а мы, не понимая, что происходит, прятались за враждой факультетов, за статусом крови, за чем угодно, не желая признаваться в том, что мы нужны друг другу.
Быть может, мы просто знали, что такие отношения не приведут ни к чему, кроме страданий.

У нас не было ничего общего. и тем не менее, мы помогали друг другу. И тем не менее, когда меня укусил оборотень, когда я вернулся из Св. Мунго, у своей постели я обнаружил сверток. Ночник к виде луны, который отображал все ее фазы и был способен зависать в воздухе довольно надолго - и я знал, кого стоит благодарить за этот подарок. До сих пор не знаю, как ты умудрился доставить его в мою спальню, но ты это сделал. И по обыкновению, никто из нас ни слова не сказал об этом, когда мы снова встретились.

Периодически встречаться мы начали в Хогсмиде. Это было как передышкой для нас обоих, мы могли представлять себя совсем другими людьми - неизвестными даже нам самим. Мы были друзьями, любовниками, семьей там, за стенами Хогвартса, но все еще так близко к нему. Мы говорили о чем и о ком угодно, кроме себя, и я могу сказать со всей уверенностью, что мы были счастливы в те моменты. Быть может, потому что мы были вместе. Быть может, потому что все это было для нас в новинку, быть может, потому что это казалось игрой, серьезнее которой в наших жизнях больше нет ничего.
Но разве можно о чем-то говорить, когда даже наши палочки нашли общий язык? Словно созданные друг для друга, вместе они творили то, что поодиночке мы никогда не смогли бы сделать. Твоя бузина и моя рябина - конечно, они ведь всегда чувствуют друг друга. Как и мы.

Перед самым выпуском, перед последним ужином в Большом Зале, я поймал тебя в коридоре и утащил как можно дальше от любопытных глаз, я исцеловал тебе все лицо, будто в последний раз. Возможно, ты думал, что я окончанием школы морок окончится, и все станет хорошо, для меня же окончание школы значило конец всему, в том числе и нашим с тобой странным, непонятным никому и не понятым никем отношениям. После окончания школы я просто пропал, как в воду канул. Я не знаю, искал ты меня или нет.

Обрати свое сердце в камень.
Каждый день. каждое утро ты говорил себе это, пытаясь забыть все то, что происходило, все то, что было между нами, что будто тянулось тонкой красной линией параллельно твоей и моей жизни, и словно бы не затрагивая их. Это было или не было? Было ли такое на самом деле, или все это придумалось, приснилось? Что-то вообще было, хоть что-то? Ты помнил, что да, но не хотел этого вспоминать, Быть может, потому что не понимал до конца, какие чувства по отношению ко мне испытываешь. Была ли это влюбленность? Раз это была влюбленность, такая детская и наивная, то почему она не пропала за столько лет? И когда она началась, не с того же первого разговора в купе поезда, когда мне было одиннадцать? Что это? Что? Что?

За то недолгое время взрослой жизни ты умудрился вдолбить себе эти слова в голову, обрати свое сердце в камень, ты умудрился стать жестче и сильнее, ты умудрился закрыться настолько, что никому не удавалось пробить твою броню. За то недолгое время ты изменился настолько, что твои старые друзья тебя еле узнавали. Ты не хотел снова сближаться с кем-то настолько, вообще хоть на сколько-нибудь, я прочно занял место в твоем сердце, и не хотел уходить оттуда, несмотря на все доводы логики и здравого смысла. И тебе приходилось с этим жить.

И, конечно, судьба снова свела нас. Тебе понадобился один артефакт, который не найди даже в лавке Борджин&Берк, а я обрел покупателя. И одного взгляда на меня тебе хватило, чтобы броня треснула. Сейчас мы имеем дела друг с другом почти на постоянной основе, я все время нахожу для тебя все новые вещи, а ты мне за это щедро платишь, но иногда я задаюсь вопросом: а нужны ли они тебе на самом деле? Быть может, ты просто не знаешь, как еще можно продолжить со мной общение? Быть может, ты хочешь этого, но не знаешь, что можно сделать?

И вдобавок ко всему, словно в издевательство, я проговорился тебе, что живу сейчас в квартире у девушки-магла, твоей однофамилицы. Конечно, это не однофамилица, это твоя родная сестра-сквиб, но черт, разве бывают такие совпадения?
Ты хочешь, чтобы я был в твоей жизни? Ты не боишься утонуть вместе со мной? Или я должен бояться этого?
- - - - -
Понятия не имею, что я тут вообще понаписал.
Но, надеюсь, ты понимаешь, что ты мне чертовски нужен, мне без тебя даже дышать сложно
- - - - -
Мне нужен соигрок, который утонет в этой истории, как и я. Нужен соигрок, который будет наблюдать к их взаимному подталкиванию друг друга к тьме и это вот все, нужен кто-то, с кем я смогу разделить эту невероятную трагедию. Возможно, мы сыграемся и будем впоследствии играть что-то другое, но сейчас мне нужно это. Так нужно, что я четвертый день закидываюсь просто всякими фанфиками и видео.

Очень много тут, наверное, должно быть сказано на тему того, что основная идея этой заявки - как два катастрофически влюбленных друг в друга человека топят друг друга во тьме. С одной стороны, Флинт - из чистокровной семьи, работник министерства, якшается с грязнокровкой-вором, с другой - садист, жаждущий крови (а может ты вампир?) убеждает оборотня, что желать насилия и крови - это нормально. И не надо этому противиться. Но это будет так медленно и незаметно, они должны начать меняться под пагубным влиянием друг друга.

Кстати, у меня тут идейка появилась, что моя прапрабабка (бабушка петуньи и лили эванс, хаха) как-то разозлила твою прабабку, и та ее прокляла, сказав, что "все твои потомки будут ненавидеть магию, а последнего из твоего рода, волшебника, утопит во тьме мой правнук". вот теперь расплачиваемся.

даже видео для вдохновения

наши первые полнолуния

https://pp.vk.me/c621328/v621328459/8e23/-8IkATod6EY.jpg

наши следующие полнолуния

https://pp.vk.me/c620924/v620924459/13f6d/zStKe5U0PxI.jpg

0

3

Vernon Edmund Dursley

http://38.media.tumblr.com/c1602af012074d1f2b862494d3547ce8/tumblr_mgrw1g4q561qlzhayo7_250.gifhttp://31.media.tumblr.com/c42956e4716985a0c5ea452c1addd9d1/tumblr_mgrw1g4q561qlzhayo3_250.gif http://33.media.tumblr.com/98b219ea2b5492bcd8970310305d273f/tumblr_mgpzqtW9Y71qlzhayo9_250.gif
Alexander Vlahos

18 лет, маглорожденный; би/гомосексуал. Выпускник Рейвенкло, не знаю, где ты сейчас работаешь, но знаю, что в итоге скатишься до должности уборщика в Дырявом Котле. В прошлом - староста факультета и школы.

Наверное, первое, что стоит сказать - мы близнецы. Дизиготные, ну, то есть, не идентичные люди, а разные. Как внешностью, так и характером. Я всегда раздолбаем был, в нашем родном городке у меня шайка была в папку пошел, ты всегда был тихим мальчиком, ботаником-толстяком, хорошо хоть очки не носил.

Мы - дети Дадли Дурсля и, соответственно, родственники Гарри Поттера. Нам было восемь, когда родители поняли, что с нами что-то не так, папа вызвонил дядю Гарри и сказал., дескать, детки мои из вашей братии. Что хорошо, сам Дадли никогда не относился к магии плохо, поэтому и мы чувствовали себе в семье спокойно и защищенно.

В Хогвартсе мы учились на разных факультетах, я на Гриффиндоре, ты на Рейвенкло, но несмотря ни на что, мы все равно были братьями, самыми близкими в жизни друг друга людьми. Тебе было сложно общаться с людьми, и весь третий курс ты, кажется, только со мной и говорил по-настоящему. Зато курсу эдак к пятому, когда ты перестал быть щекастым хомяком и стал старостой факультета, твое взаимодействие с людьми немного выровнялось.

Ты умный. Ну то есть, правда, ты очень умный, ты был отличником по всем предметам, учителя пророчили тебе грандиозное будущее, но когда мы выпустились из школы, оказалось, что ни на одной работе ты не можешь задержаться подолгу. Ты как спичка: быстро загораешься и так же быстро потухаешь. Ты сам не заметил, как стремительно скатился по социальной лестнице вниз. Друзей у тебя никогда особо не было, а теперь еще и работы. Тебя ведь приняли в Министерстве с распростертыми объятиями, так что случилось с единственным отличником выпуска 2022? Почему ты появился на своем рабочем месте всего несколько раз? Конечно, после этого тебя вышвырнули оттуда. Живешь со мной, ночуешь на полу кухни моей девушки-магла, все в порядке. Только вот ты не веришь ни в людей, ни в светлое будущее, тебе разбивали сердце столько раз, и твоя ориентация не дает тебе веры в то, что когда-нибудь найдется человек, который будет поддерживать тебя. Я стараюсь, но мы с тобой слишком разные и слишком одинаковые в этой неспособности жить в большом мире. Я не могу вытянуть тебя, потому что сам уже давно утонул. Мы близнецы, и судьбы у нас одинаковые.
- - - - -
За всеми подробностями - в лс (или скайп - kycyshka), потому что у меня половина анкеты в упоминаниях брата, а копировать сюда анкету не очень хочется хд
жду тебя, неудачник-дурсль-номер-два

а это мы

и это мы

https://33.media.tumblr.com/6ead23f622affb13fc85b9884e38df84/tumblr_mgepd0DkI01qb99yzo1_250.gif http://33.media.tumblr.com/21d2ea602f22a1bb1dbba3471f7017d5/tumblr_mz0r6iFacA1rjn473o8_250.gif

0

4

http://utopia.rolebb.com/viewtopic.php? … =15#p10725 - Малпеппер-старший

http://utopia.rolebb.com/viewtopic.php?id=55#p577

утопское

ФРЭНСИС УИНСТОН ДУРСЛЬ

ВОЗРАСТ: 23, 15.05.2003.
СТАТУС КРОВИ: магглорожденный, оборотень.
МЕСТО ПРОЖИВАНИЯ: Эбби Роуд.
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ: Гриффиндор'21
Управляющий (по бумагам, по факту - совладелец) в магазине "У Кобба и Уэбба", на новую метлу и прочие ништяки хватает;
В общественных организация не состоит и состоять не желает.

https://78.media.tumblr.com/1f84941e5214d084f2c0ae7ab9a3859b/tumblr_o6do5fPIvg1qmiat7o3_r1_500.gif
landon liboiron

ИНВЕНТАРЬ

СОЦИАЛЬНАЯ ПОЗИЦИЯ

Волшебная палочка: рябина и волос единорога, 10 дюймов;
Средство передвижения: метла Нимбус 2700;
Домашние животные: нет.

Политические взгляды: старается не влезать в политику, и больше нацелен на материальную сторону вопроса. В целом, положительно относится к изменениям в магическом мире (только вампирам традиционно не доверяет и не любит их), но абсолютно нетолерантен в шутках и прибаутках.

УМЕНИЯ И НАВЫКИ

Стандартный набор оборотня.
Воровство, полеты на метле, передвижение на скейте (таки научился от магловских друзей в Литтл-Уингинге), чуйка на смертельно опасные артефакты и исключительное умение не хватать их голыми руками, игра на гитаре (научила одна девчонка в Хогвартсе) и губной гармошке (долго и упорно учился сам, в течение нескольких летних каникул). Хорошо поет, хорош в заклинаниях, успешно аппарирует на относительно далекие расстояния, но предпочитает пользоваться метлой.

ОБЩЕЕ ОПИСАНИЕ

Dudley Francis Dursley — отец. Магл, банковский служащий.
Franny Cristen Dursley - мать. Магл, мертва.
Esme Dursley— мачеха, волшебница, домохозяйка.
Vernon Edmund Dursley — брат-близнец.
Darla Oprah Dursley - сводная сестра.
Vernon & Petunia Dursley — дедушка и бабушка. Маглы. Мертвы
Harry Potter — двоюродный дядя.
James Potter II & Albus Potter — троюродные братья.
Lily Potter — троюродная сестра.

Мне было пять, кажется, когда шарик, с которым я играл, возвращался в мою руку сам собой, куда бы я его ни кинул. Я за это называл его бумерангом, и родителям пришлось хорошенько попотеть, чтобы объяснить мне, что такое бумеранг и как он действует. Мне, в свою очередь - понять, что меня они слышать не хотят, и донести до них тот факт, что я не кидался в Верна мячиком, просто тот задел его, когда летел обратно в мою руку. Не кидал же! Но они все равно не поверили.
Лет до одиннадцати - до того, как мы с братом уехали учиться в Хогвартс - у меня была самая шебутная компания в районе. Я не был самым старшим в ней, но главным был все равно. Малолетняя шпана - вот кем мы были, обижали младших и брали некоторых под свою опеку в обмен на несимволическую плату, конечно. Не сказать, чтобы меня боялись, я теперь понимаю, что каким-то невероятным образом подчинил себе даже тех, кто в ухо легко мне мог дать за резкое словечко. Последние у меня вылетали изо рта как канарейки при нужном заклинании, тогда я почти никогда ничего не держал в себе.
Верн со мной просился от случая к случаю, а мне с собой таскать сопливого младшего [мы близнецы, но это ничего не меняет] братца было не с руки. Он был обузой для меня, а еще у него могла в самый неподходящий включиться совесть, и тогда наступал пиздец. Я не хотел брать его в свою компанию, и в итоге родители орали, чтобы я его не бросал. Я ему потом все равно пиздюлей прописывал за нытье, потому что считал его жирным ботаником большую часть жизни.
Помимо проблемы с Верном, на меня лет с восьми повесили еще и девчонку. Наша с братом мама умерла, когда нам еще шести не было - инсульт ударил. Прямо на кухне, у меня на глазах. Так забавно - я знаю, что это произошло у меня на глазах, но помню только ее подкосившиеся ноги и больше ничего. Так забавно - Верн время от времени рассказывал, как проснулся от дикого крика на весь дом, как папа почти кубарем свалился с лестницы на мои крики о помощи. Делал дикие глаза, когда я говорил, что не помню ничего из того вечера. Так странно - ведь я всегда считал себя сильнее него, это он должен был все забыть, а не я.
Я любил своего брата, люблю его и сейчас, только вот мне всегда хотелось, чтобы он был хотя бы немного похож на меня, хотя бы самую малость. Мы близнецы, а значит, ближе нас друг у друга никого попросту нет, я хотел, чтобы самый близкий мне человек в этом мире хотя бы иногда понимал меня, а я его. Этого не происходило, а даже став старше, мы не научились сглаживать углы, в итоге - рассорились окончательно по какой-то самой тупой причине в мире. Мне хочется верить, что Верн тоже меня любит, но верить в это становится сложно, когда вы с родным братом-чертовым-близнецом за несколько лет перекинулись всего парой фраз, и то только на глазах у родителей.
Когда мы учились в школе, он просился со мной, как и раньше, моя компания нервировала его, наша деятельность пугала его. Мне оставалось только благодарить Мерлина, что никому не пришло в голову сделать его старостой факультета - боюсь, тогда он отыгрался бы за все свои страхи, и посадил бы каждого из нас под замок. Но ему оставалось только беспокоиться за меня и стоять на стреме, пока мы лезли в самое пекло. В итоге, конечно, он нашел себе компанию - которую я не одобрял настолько активно, насколько вообще мог [это определение точно должно включать в себя мокание головой в унитаз всех неугодных друзей Верна].
Когда нам с ним было восемь, папа женился снова. Мне бы такой поворот событий совсем не понравился, если бы эта женщина не скользнула в нашу жизнь так легко и просто, словно всегда там была. Одним махом она заменила всех нянь, которых нам находил отец - управляться с двумя мальчишками и одновременно продуктивно работать не вышло бы - и заменила так хорошо и грамотно, что ни у кого не осталось сомнений по поводу её права находиться в семье Дурслей. У Верна нет-нет да проскальзывает это "мама" в её сторону, я в ответ только кривлюсь. Называть ее так - выше моих сил. Несмотря даже на все то, что она для нас делала.
Как ни странно, она была волшебницей. До отправления в школу мы учились разным вещам дома - постигали азы зельеварения и теорию заклинаний, узнавали о разных магических существах.  Вечерами в детской на потолке появлялись различные панорамы, она рассказывала нам истории о древних волшебниках и приключениях, которые пришлись на их жизнь. Мне и Дарле (дочери нашей новоиспеченной мамы) всегда было интересно послушать про сражения между злом и добром, в то время как Верна интересовал прогресс, создание новых заклинаний, зелий и остального.
Даже с ней мы всегда были похожи куда больше, чем с моим родным братом. Дарла всегда походила на какую-то дикую смесь нас обоих - открытая и резкая, как я, умная, как Верн. Иногда меня пугало, что она может захватить власть в нашей маленькой сказочной стране на троих, но её это, похоже, совсем не интересовало. После поступления в Хогвартс (на год позже нас) она нашла себе своих друзей, в числе которых был и старший из наших троюродных родственников, Джейми.
Я же никогда не сидел на месте. На уроках, впрочем, тоже не особенно долго мог высидеть, проебывал все, что мог, и подбивал на это же друзей, мы и в Хогсмиде впервые оказались на втором курсе - нашли тайный ход и решили проверить. Во все закоулки замка нос засунули, кроме спален чужих факультетов, да и наверняка там ничего особенного не было, я уверен. А если даже и было, все равно слишком поздно об этом думать. Во мне всегда жила жажда деятельности, в этом мы с Верном абсолютно противоположные, он мог часами залипать в стену или читать книгу, усидчивый как табуретка. Мне нужно было руководить, верховодить, вести куда-то народ. Может быть, я и мог выбрать лучший путь для нас всех, но я всегда выбирал путь разрушения.
Я сдавал экзамены сносно, мой брат всегда делал это блестяще. Когда дело касалось исследований, он становился сам не свой. На самом деле, это даже можно назвать его страстью, без натяжки, он был одинаково хорош и в теории, и в практике. Плох он был в том, чему в Хогвартсе на уроках не учат. Во взаимоотношениях с людьми.
Мне было тринадцать, когда это случилось. Это были рождественские каникулы, мы с Верном отправились домой, Дарла осталась отмечать праздники с друзьями в Хогвартсе. Мы выехали за город в надежде хорошо провести время на природе [папина инициатива]. Стоял сучий холод, все вокруг было в снегу. Связь на телефоне не ловила, и вообще, я надеялся в эти каникулы встретиться со своими старыми друзьями-маглами. Обиделся на отца за это дурацкую идею, на Верна, самозабвенно болтающего с [его] мамой, на нее, что согласилась на такую поездку. Сказал, что пойду прогуляюсь в лесу, показал телефон с наушниками и сообщил им, что связи нет, но музыка есть, и я собираюсь ее слушать.
И ушел.
Я не знаю, сколько времени я шел. Чувства, что я потерялся, не было - я же шел прямо, следовательно, чтобы вернуться, мне нужно было развернуться на 180. Возвращаться не хотелось, я все еще был зол. Засунул окоченевшие руки в карманы, посмотрел вверх на полную луну - злобно хихикал внутри себя, думая, сколько же времени они убьют на то, чтобы найти меня.
Я не помню, какая музыка играла в наушниках. Помню, что она оборвалась так резко, словно это вся жизнь оборвалась, а не музыка. Помню боль и собственные попытки закричать, помню, как из горла вырывался только хрип.
Так забавно - я не помню смерть матери, произошедшей буквально у меня на руках, но отчетливо помню каждую секунду своей псевдо_смерти. Впрочем, в какой-то степени это действительно была смерть - вернулся обратно я уже совсем не таким, каким ушел.
Снова открыл глаза я уже в больнице.
Св. Мунго, постоянные настойки, аналоги успокоительных, я не помню двух месяцев в этом сраном 2016, я просто лежал с открытым ртом, и слюна стекала по щеке вниз, настолько меня напичкали. говорили, потом нормально будет, не будешь на людей бросаться во время полнолуния, будешь жить как нормальный человек, говорили, никаких побочных эффектов. Поттеры приходили, Верн плакал где-то в углу палаты, я хотел руку в кулак сжать и сказать ему, чтобы не рыдал, как девчонка, жив же я, видишь, но я даже этого не мог.
Потом вернулся в школу как миленький. Вел себя так, будто ничего не случилось, вообще ничего, но на самом деле до усрачки боялся своей второй сущности. Боялся, что однажды настойка не поможет, и я загрызу кого-нибудь, или укушу. Боялся, потому что хотел этого сильнее всего, при виде сырого мяса слюни текли и мысли исчезали. Каждое полнолуние меня выводили из фактультетской спальни, я обращался волком под присмотром одного из преподавателей и дремал, свернувшись калачиком и покусывая собственный хвост, представляя, как я преследую какого-то человека, а потом вгрызаюсь в его шею, как моя пасть наполняется теплой солоноватой кровью.
Пару недель из летних каникул мы проводили у Поттеров - дядя Гарри был нашим двоюродным дядей, его детки - нашими троюродными братьями и сестрой. Иногда в их дом заползал Люпин, которого я обожал всеми фибрами души, и огромное множество совершенно разных Уизли, которых я почти сразу научился отличать друг от друга. Могу сказать, что моя болезнь еще больше отдалила Верна от меня, старшие пытались добавить в мой круг общения тех, кто мог бы помочь мне справиться с проблемой - дядя Гарри, который поддерживал меня, как мог, еще парочка людей, знакомых с оборотнями. Никто не понимал, что достаточно было просто оставить меня в покое и дать нормально общаться с братом. Уверен, вместе бы мы справились.
Хотя на деле моя жизнь не сильно изменилась. Я рос, росли и мои друзья, вокруг меня стали появляться девушки, огромное множество разных девушек, ни одну из которых я даже не рассматривал как пару [я смеюсь, все смеются, особенно те, кто смотрел на меня огромными глазами и заводил тему о свадьбе, особенно сильно], я попал в команду по квиддичу, о чем мечтал с восьми лет, с тех пор, как вообще узнал о существовании такого вида спорта. Метла была моей отрадой, я летал как бог, и балансировал на ней так же. А потом я стал проебывать тренировки. Не специально, оно как-то само получалось, то забывал, то не хотел. К пятому курсу капитан меня выгнал без права возвращения. Впрочем, так же получилось и с клубом игроков в плюй-камни, меня вышвыривали отовсюду, куда я вступал, потому что вступив, я терял к этому интерес. Как и всегда в моей жизни.
Постепенно страх моей второй сущности сошел на нет. Не то, чтобы я принял своего внутреннего волка и тому подобная дрянь. Выкинуть мысли о сыром мясе и чужой крови было довольно просто - каждому из нас время от времени в голову заползают мерзкие мысли, от которых можно избавиться только одним способом - перестать обращать на них внимание. Здесь был тот же принцип.
Контрабандой я стал заниматься еще в школе, не помню, как это получилось впервые, но через те же тайные ходы я проносил в Хогвартс все то, что было запрещено. От некоторых товаров их Волшебных Вредилок Уизли до любопытных, но не особо опасных вещиц. С по-настоящему опасными я тогда не работал и из соображений безопасности, и из-за того, что считал, что такие игрушки детям в руки давать нельзя. Был прав, конечно.
В Гриффиндоре меня считали паршивой овцой, в Рейвенкло - туповатым невеждой, в Хаффлпафе - бездельником и нахлебником, в Слизерине - ехидным прохвостом. Ни одно из этих утверждений не оправдывало меня в действительности. Только брат знает, какой я на самом деле, в конце концов, он рядом со мной с самого своего рождения [я-то старше]. Многое, что он якобы не знает, на самом деле просто скрывает от себя, довольно умело. Я всегда защищал его от всего, справедливо считая, что собственного брата имею право обижать только я, и никто больше.
После окончания школы с довольно низкими оценками я устроился к Коббу и Уэббу. Понятно, как всякие темные артефакты появляются в такого рода магазинах - это либо сбыт фамильных ценностей, не одобряемых Министерством, либо воровство. Я стал у них главным по связям с общественностью, скорее, чем просто продавцом - но со временем мне этого становилось мало. Все больше дел проходило из рук в руки, минуя вездесущих Кобба и Уэбба, все больше людей хотят сохранить свою тайну, доверяясь больше одному человеку, чем нескольким. Удачливый вор и хороший продавец, я могу достать почти что угодно, если мне достаточно заплатят. Если ты что-то умеешь делать, какой смысл делать это бесплатно? Вот и я так считаю. по крайней мере, это любопытно и интересно.
Этот период моей жизни был самым сложным - сложнее даже, чем время сразу после знаменательного укуса. Это время было слишком сумбурным, слишком сумасшедшим. Я искренне наслаждался свободой, словно бы случайно пойманной за хвост, ходил по краю, по самому острию ножа, ввязывался в самые дерьмовые ситуации как одержимый, однажды даже чуть не убил случайно своего лучшего друга - чего я до сих пор безумно стыжусь. С братом мы перестали общаться именно тогда, я даже не знаю, где он сейчас и чем живет. Но вот я... Я стал спокойнее.
Нет, я по-прежнему работаю в Лютном, магазин Кобба&Уэбба всегда открывается моим собственным ключом, но только все завсегдатаи и местные знают, что Кобба мы давно отстранили от дел, и фактически мы с Уэббом заправляем магазином вдвоем. Я, как и раньше, больше нацелен на связи с общественностью, он, как и всегда, больше занят изучением артефактов. Продавцом у нас подрабатывает совсем молоденькая девчонка, бывшая выпускница, и смотря на нее, я испытываю смутное чувство ностальгии, вспоминая, как сам впервые пришел в это место.
Я впервые чувствую себя по-настоящему живым, по-настоящему на своем месте. У меня есть своя квартира, есть работа, которую я искренне люблю и умею делать - единственное, чего я мог бы желать по-настоящему - это воссоединения со своей семьей. Настоящего, а не того бутафорского, которое происходит каждое Рождество и Пасху. Возможно, я сделал бы все, лишь бы помириться с Верном. Кроме, по крайней мере, одной вещи - я не пойду к нему мириться первым.

СЛАБОСТИ

СТРЕМЛЕНИЯ

В связи с сильно расшатанными моральными принципами, сильнее всего может шокировать взгляд на собственные действия со стороны - за годы работы в Лютном и предыдущего "неправильного" поведения чувство справедливости атрофировалось, чувство личной выгоды прогрессировало.

Мечтает помириться с братом, в остальном считает свою жизнь вполне сложившейся и очень удачной.

СВЯЗЬ

УЧАСТИЕ В СЮЖЕТЕ

Все знают, где.

Активнейшее, существеннейшее.

ПРОБНЫЙ ПОСТ

Он сбежал - интересно, как отнеслись к этому остальные? Они так часто возлагали на него свои надежды, особенно когда им нужно было найти меня, договориться со мной - они использовали Мастера как наживку и/или парламентера. Не могу сказать, что неудачно; не могу объяснить, почему. Они были уверены в нем, они были уверены в его верности Галлифрею и идеям Повелителей Времени. Будь он моим агентом, как замечательно все обернулось бы - для нас обоих. Как замечательно все было бы сейчас.
Удивительно, что селеститы его не нашли - мне почему-то казалось, что это вполне в их силах - найти Повелителя Времени, пусть даже и заключившего свою сущность в часы. Да, Небесное Агентство Вмешательства не могло оперировать подобными вещами, но, лишившись тел и перейдя в ранг концептуальных существ, они открыли для себя множество новых возможностей. Которые, впрочем, не слишком меня интересовали, во всех плюсах бытия селеститам, ни становиться одним из них, ни, уж тем более, сотрудничать с ними у меня не было никакого желания. И если первое понятно без лишних слов, на втором мысль спотыкается и летит куда-то вниз.
Селеститам нельзя доверять. Селеститы врут всегда - иногда даже когда им это вредит. Свихнувшись от постоянной скуки, они ищут, как бы разнообразить свою бесконечную бестелесную жизнь - и находят способы. Что стало поворотным пунктом Мастера? Быть может то, что они предали его? Он сам себя в какой-то степени предал, пойдя к ним на поклон, сотрудничая с ними, но работа с селеститами никогда не заканчивается хорошо. Часто она заканчивается либо твоей смертью, либо твоей, полной мучений и чувства стыда или вины, жизнью. С третьим вариантом - каким бы он ни мог бы быть - я ни разу еще не сталкивался.
Он сбежал - и спасся таким образом от участи всего своего народа; сбежал - и лишился своей жизни раз и навсегда. Жизнь покидает его глаза, те, темные в этой регенерации, выцветают, сереют взглядом безысходности, взглядом сжигающей, травящей боли. Ему не помочь - это первая мысль, которая приходит мне в голову после долгого молчания. Ничего уже не сделать. И звать его с собой я не собираюсь, он не пойдет, не хотел тогда, так и сейчас нет никакого смысла. Да, можно отказаться от своих ценностей, убеждений, традиций, в конце концов. Но для него в этом нет теперь никакого смысла. Я уничтожил его мир. Я уничтожил его.
Мне не больно. Мне не страшно, не стыдно и не жаль Мастера. Я понимаю краем сознания, что он был бы незаменим, с его знаниями и способностями, во Фракции, он был бы ей полезен - но она бесполезна для него. Я могу пропустить через его рукава ниточки и заставить встать, заставить делать то, что я хочу, но я не буду этого делать. Это убьет его еще быстрее. Это может убить меня.
Вся проблема в том, что он по-прежнему мне слишком дорог. И мне больно смотреть на него такого.
Он поднимается на ноги, резко и зло, и я заранее готов - к удару ли, к прощанию ли, и сам не знаю. Он подходит ко мне так близко, что это должно быть неуютно, я смотрю в его глаза и вижу в них жизнь - яростную, неспособную мириться со своим концом. Гнев. Гнев держит его на плаву, злость, страх и обида. И во всем этом виноват только я.
Это "не называй меня так" так и крутится на языке, пальцы сжимаются, он по-прежнему называет меня Тетой, хотя знает, что это прозвище давно всеми забыто. Знает, что я не позволяю называть себя так с последнего года в Академии, знает, что этого имени не знает теперь никто во всей Вселенной, кроме него - называет меня так, зовет меня, как своего лучшего друга, будто бы снова пытаясь достучаться. И я неожиданно понимаю, что он делает это не специально - он ведь, наверное, по-прежнему видит во мне того ребенка, который когда-то дружил с ним. Пусть, повзрослевшего, пусть, сильно изменившегося, но того же. И было бы глупостью сказать, что это работает только в одну сторону, потому что это Кощей стоит передо мной, сверкая глазами, потому что мне никогда не было существа роднее, никогда не было существа ближе.
Был ли я Дедом Парадоксом тогда? Перерождение - как прошлая жизнь, влияет на протяжении новой, но воспоминаниями просачивается далеко не сразу. Мы с ним были студентами - пускай и не совсем обычными, постулаты Делокс нам всегда были чужды, мы вырабатывали новые и следовали им неукоснительно, мечтали о революции и свободной жизни. Каждый из нас добился своей мечты, но шли мы до нее разными путями. В итоге эти пути привели нас обоих сюда. Наша планета уничтожена, и мы - по разные стороны обломков баррикад. Победитель и побежденный. Тета Сигма и Кощей. Доктор и Мастер.
Он прав. Я убил его в тот момент, когда уничтожал Повелителей Времени. Я не хотел этого, я уповал на чудо, надеялся, что каким-то непостижимым способом он выживет. В его словах нет оправдания, мне в его глазах нет оправдания - я пожертвовал им ради высшей цели, и это он вряд ли когда-нибудь сможет понять. Простить - тем более. Мне вдруг подумалось, что случись такой выбор перед ним, он никогда не сделал бы того, что уничтожило бы меня, как бы это ни помогло в итоге. Меня многие хотели убить. Отменить мое существование или просто уничтожить, но не он. Мастер всегда выступал с переговорами, он никогда не пытался решить вопрос силой - и не потому что у него не вышло бы (это очевидно), но потому что это был не его стиль и это был я.
Я смотрю ему в глаза и молчу, потому что ответить мне на это нечего. Он прав - в этом он бесконечно прав. Я могу сколько угодно бормотать о том, что это должно было случиться и что у меня не было выхода - но он не перестанет быть прав. Я предал его, и наши отношения - это череда бесконечных предательств, одно страшнее другого. И ни одного воссоединения.
Не называй меня так, не  называй  меня  так, - он касается пальцами моей щеки, и сжимает руку на челюсти в ожидании ответа. Первое прикосновение и оправданная жестокость. Я смотрю на Мастера, и в этот момент он вызывает у меня чувство чистого восхищения - злость и обида поднимаются до невероятных высот, интегрируясь во что-то принципиально новое. Сглатываю, но не отвожу взгляд, не двигаюсь, хотя, казалось бы, убрать эту руку от себя, а лучше, убрать ее ему за спину. Не позволять так обращаться с собой никому, не позволять дотрагиваться до себя даже случайно, не говоря уже о подобных выпадах.
Я не могу ему ответить - сам понимаю, что не могу. Он прав во всем, он знает меня настолько же хорошо, как и я его. Чего он ждет в качестве ответа от меня сейчас? Что я прилетел из любопытства? Что я пришел, чтобы убить его - хотя сам же парой минут ранее сказал, что не буду этого делать. Мне так интересно, чего он ждет, что он хочет от меня услышать, что именно из всего он считает правдой?
- Я надеялся, что ты жив, вопреки всему. Я думал, во всем есть свои исключения, так почему бы и не быть одному из них здесь? Почему рандомизация Вселенной не может проявиться именно в этом моменте, почему я обязан был потерять тебя, чтобы достигнуть цели?
Он смотрит мне в глаза, не отпуская подбородок, он стоит слишком близко, чтобы на это можно было не обращать внимание, и я смотрю на него, понимая, что это, наверное, проклятие - ни один из нас не может спокойно жить, пока жив другой. И ни один из нас не может жить, зная, что виноват в смерти другого. Что со мной было, когда я получил то послание? Какая буря эмоций пролетела сквозь меня, захватив несколько жизненно важных атомов, и заменив их принципиально другими? Мне было трудно идти дальше с мыслью, что я пожертвовал самым дорогим, что у меня было - это не было чувством вины, это было чувством всепоглощающей и давящей, темной потери, от которой уже никогда не оправиться.
- Я скучал по тебе, Кощ, - шепотом в самые губы перед поцелуем с готовностью, что он отвернется, отстранится, отшагнет. Сделает хоть что-нибудь против этого поцелуя Иуды, потому что этот на последний совсем не похож, он вообще ни на что не похож. Это прощание. Я знаю, что вижу его в последний раз, я так хотел бы забрать его с собой, я хотел бы, чтобы он всегда был рядом, чтобы делил со мной свою долгую, полную бессмысленных деяний, жизнь. Я хотел бы спасти его, забрать с этого пустого пляжа, от этого насквозь провонявшего спиртом мотеля, от этой странной жизни без цели и идеи. Но забрать его насильно я не мог. Мы оба знали, что он никогда не согласится на такое.
Дождь, усиливаясь, стучит по стеклу, как надоедливая хозяйка, требует немедленно освободить комнату.
Я не прощаюсь - ухожу без лишних слов, не оглядываясь. Стараясь уже на полпути к ТАРДИС стереть из памяти эту встречу и его лицо, ощущение его близости и единства, которое всегда посещало меня рядом с ним. Стараясь уже на полпути забыть то, что мы оба когда-то имели и чего мы оба лишились - оглянувшись назад только на пороге своего корабля. Бросая на поручни насквозь промокший пиджак, наблюдаю, как весь пейзаж постепенно смывается, прячется за плотной пеленой дождя. И знаю, что сюда я больше никогда не вернусь.
Думая о том, кого я больше никогда не увижу.

0

5

ФРЭНСИС УИНСТОН "УЭЙД" ДУРСЛЬ
Fransis Winston "Wade" Dursley

.

https://78.media.tumblr.com/b299e0bd6aa6a81f4cd53cddc6c91f7e/tumblr_o8ox8puH7r1v1c3ypo8_500.gif
landon liboiron

ВОЗРАСТ: 24 года, 15.05.2003.
СТАТУС КРОВИ:  магглорожденный, оборотень.
ВЫПУСК: Гриффиндор'21.
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ: управляющий в магазине "У Кобба и Уэбба"; пытается не дать всяким левым "наследникам" разобрать бизнес по кусочкам.
МЕСТО ПРОЖИВАНИЯ: Эбби Роуд


ИМУЩЕСТВО
Волшебная палочка: рябина и волос единорога, 10 дюймов.
Средство передвижения: метла.
Артефакты: собственных никаких, но через руки проходит очень многое.

ИСТОРИЯ
Родители:
Dudley Francis Dursley — отец. Магл, банковский служащий.
Franny Cristen Dursley — мать. Магл, мертва.
Esme Dursley— мачеха, волшебница, домохозяйка.
Братья/сёстры:
Vernon Edmund Dursley — брат-близнец.
Darla Oprah Dursley — сводная сестра.
James Potter II & Albus Potter — троюродные братья.
Lily Potter — троюродная сестра.


Всю эту историю нужно с чего-то начать — но честное слово, я не знаю, с чего. Нужных слов не находится, мысли-ассоциации цепляются друг за друга, образовывая огромный ком из других людей, неправильных действий, странных событий. Из всего этого и состоит моя жизнь — и как ее, чертову, прикажете уместить в единый текст?
Наверное, стоит начать с детства — с лучшего в мире детства, наполненного магией, наполненного потерями и приобретениями, собственным бахвальством и страхом за брата. Я всегда боялся за него больше, чем за себя, больше, чем за кого угодно — он всегда казался мне слабым и жалким, и я презирал его настолько же, насколько боялся, что с ним что-нибудь случится.
Нам было около пяти, когда мама умерла — и примерно в то же время начала проявляться наша магия. Если честно, я не помню, что произошло первым. Хотя первого, на самом деле, я не помню до сих пор — хотя именно я нашел ее лежащей на полу кухни. Знаете, пять лет — совсем не тот возраст, когда можно пережить подобный опыт без травм. Она была нашей мамой, а я был просто маленьким ребенком, мир которого был разрушен — оттуда и навсегда.
Однако, несмотря ни на что, я был очень активным — хотя слово "активный", наверное, не очень подходит, я и моя компания Литтл-Уингинга была малолетней шпаной. Нам казалось очень веселым задирать младших и ломать качели — не знаю, о чем я тогда думал, но и такое бывало. И всякое, на самом деле. Я был далеко не лучшим ребенком, но вот Верн — Верн был тихим и спокойным, и это устраивало родителей совершенно.
Мир магии, знаете ли, забавная штука. Когда ты неожиданно для себя открываешь, что летающие по комнате вещи — это предмет твоих стараний, пускай и неосознанных, это уже достаточно радует и пугает. Когда папа собирает вас и говорит, что мы отправимся к родственникам [которых раньше никогда не видели] — это заставляет нервничать. Но на самом деле примерно так все и произошло — отец отвез нас к своему кузену, по совместительству живой легенде и герою всего магического мира — Гарри Поттеру.
У Гарри Поттера понимающая улыбка и трое карапузов, старший из которых на год младше нас. Джеймс, Альбус и Лили смотрят на нас с Верноном с подозрением и понятия не имеют, что мы будем видеться довольно часто — и довольно много лет подряд. Семья Дурслей включается во что-то несравнимо большее, детей на квадратный сантиметр становится слишком много, и тогда, будто бы их всех было мало, появляется Дарла.
Точнее, сначала появляется Эсме, которую наш отец долго и тщательно гулял. Она поселяется в нашем доме и с легкостью привносит в него уют и спокойствие. Она оказывается волшебницей, и с тех пор мы урываем новости и знания собственного мира не только в гостях у многочисленных родственников. Зелья, заклинания, сказки и правдивые истории — мы впитываем все это в себя с жадностью, свойственную только ребенку, Дарла с видом всезнающего мудреца селится в соседней комнате и оказывается самой интересной девчонкой в мире — даром что она такая мелкая.
А потом нам, наконец-то, приходят письма в Хогвартс. Проходив прилежно в магловскую начальную школу по настоянию отца, мы, наконец, отправляемся постигать азы знаний о магии, покупать волшебные палочки, летать на метлах — от этого всего просто дух захватывает, и всю дорогу до школы я трещу на весь наш битком забитое купе без умолку — эмоций слишком много, чтобы уместиться в одном ребенке. А на какой факультет нас распределят? Дядя Гарри учился на Гриффиндоре, и почти все из родителей сидящих в купе, Эсме училась в далеком Колдовстворце, и даже понять, куда сильнее тянет, не получается.
А получается так, что Вернон попадает на Рейвенкло. Я — на тот самый факультет львов, и это шок для меня — как? Как мы можем быть не вместе? Это какая-то, черт возьми, ошибка! Но Вернону, похоже, побоку на все ошибки — он сидит за соседним столом и смущенно улыбается старшим в синих галстуках, кажется, даже не замечает моего обиженного взгляда. Так что я решаю — к черту — и поворачиваюсь к тому, кто сидит рядом со мной. Если он заводит себе друзей, забыв про родного брата — ладно! Я буду так же.
Тощий, коротко стриженый пацаненок оказывается Коллином Брэйди — представляется тихо, смотрит вокруг огромными глазами, и я понимаю, что парнишка-то из семьи маглов, и не слышал даже никогда о магии. С этого и начинается наша дружба на много лет вперед — с такого дурацкого разговора и обиды на Вернона. Кто бы тогда знал, чем это все обернется впоследствии.
Учиться было неинтересно. То есть, я думал, что сразу начнется всякая крутая магия и так далее, но ничего подобного — читать дурацкие учебники мне быстро наскучило, и я начал подбивать своего нового лучшего друга на всякие разные вещи. В основном хулиганские, конечно — а почему нет-то. Хотя на втором курсе мы умудрились найти потайной ход и пробраться в Хогсмид. Вообще нам было довольно весело творить всякую хрень, а когда начала образовываться компания — творить стало веселее раз в пять.
Олдридж, Крамы, Джеймс и остальные — мы общаемся до сих пор. Говорят иногда, что школьные друзья остаются в школе, но здесь вышло как-то совсем наоборот — Хогвартс определил и мой круг общения, и мои стремления, и всю мою жизнь вообще. Я, кстати, какое-то время даже играл за Гриффиндор в команде по квиддичу, но меня оттуда вышвырнули без права возвращения за постоянные прогулы тренировок и игнорирование правил. Да, веселое было время.
Не очень весело было, правда, друзьям Вернона — правда, одному конкретному другу. Со своей активной социальной жизнью я не забывал присматривать за братом, и мой страх за него иногда достигал какой-то безумной критической отметки. У меня не было никакого желания видеть его рядом с Фаулзом — ну посмотрите, мешок с картошкой, инфантильный маленький ребенок, господи, это же просто отвратительно. Так что буквально за весь этот список Фаулз получал по полной программе где-нибудь в дальнем туалете, пока Брэйди придерживал дверь и отваживал любопытных с обратной стороны. Мне до сих пор непонятно, почему Тони никогда не жаловался на издевательства. Хотя... ну ладно, понятно, просто я не хочу об этом говорить.
Кто сильно хотел поговорить обо всем происходящем, так это Вернон. Мы часто ссорились и из-за Фаулза, и из-за остального, но в основном, конечно, из-за Фаулза, что совсем не добавляло теплоты в мое отношение к последнему. Но даже несмотря на это мы оставались семьей, после школы собирались снимать какую-нибудь квартирку вместе — эти планы лежали в закромах уже не один год, и я знал, что все именно так и будет.
А когда мне было тринадцать, меня укусил оборотень. Вот так просто, на семейном выезде в пасхальные каникулы. Отец очень хотел отправиться в лес, да так, чтобы с палатками — я тогда решил прогуляться подальше от них и, вроде бы, не забрел особенно далеко. Вот так забавно — я не помню многие события, свидетелем которых был, включая смерть мамы, но собственную псевдосмерть помню до мелочей.
Я помню, как резко оборвалась музыка в наушниках, будто вытянули ее длинным лоскутом и отрезали.
Помню боль и кровь, помню чьи-то далекие крики; мои крики, которые глушили любые звуки вокруг; оставались почти неслышными для меня; болевой шок.
Открыл глаза я уже в больнице. Провалялся несколько месяцев там, Поттеры навещали, Вернон так вообще отказывался ехать без меня в Хогвартс — так смешно, он ведь, казалось, вообще не обращал на меня внимание в школе, а теперь вот, посмотрите-ка, стоило мне стать зверем, монстром, как он неожиданно вспомнил о том, что у него есть брат. Я хотел как-то его успокоить, хотел сказать, чтобы он не ревел как девчонка, но сил на это уже просто не оставалось.
А потом ничего, вернулся в школу как миленький. Говорил всем вокруг, что подхватил драконью оспу и до сих пор являюсь переносчиком, чихну — и все, все заболеют. Много чего говорил, болтал как заведенный, отчаянно скрывая то, что каждое полнолуние ночую не в собственной постели и пью аконитовое зелье задолго до.
На пятом курсе я неудачно втрескался в некую девушку по имени Магдален, которая разбила мне сердечко вдребезги; летом с шестого на седьмой курс Брэйди выгнали из дома в связи с его совершеннолетием, и он все лето куковал у меня. А на выпускном мы умудрились не просто разосраться, но и устроить грязную драку, из-за чего нас обоих вышвырнули за территорию школы. Я плюнул на все и отправился работать в Лютный переулок, нашел квартиру, где мы с Верноном жили бы вместе — и плевать, что квартира эта принадлежит магловской девушке. Жизнь была хороша, прекрасна, на самом деле, я бегал от Министерства и Министра Магии в лице тетушки Гермионы, прятался на своем новом месте работы от вездесущих друзей, которые находили меня даже (особенно) там, искал приключения на свою задницу и впервые в жизни гордился тем, что я оборотень — Уэбб, один из владельцев магазина, в котором я работал, растрезвонил об этом на всю улицу, надеясь, что это привлечет покупателей. Я был абсолютно доволен жизнью.
А потом, на другом краю Британии, я случайно встречаю своего старого друга, и оказывается, что он тоже работает в Лютном и тоже рыщет в поисках артефактов, вот только у него со счастьем как-то потуже — и да, мы снова начинаем общаться. Сначала неловкими попытками сблизиться, потом — так, будто и не расставались никогда. Наши знакомые были общими знакомыми, и это добавляло лулзов в общий чан, фактически мы были конкурентами, от этого было еще забавнее. Вообще все было забавно до тех пор, пока однажды в полнолуние я его чуть не сожрал.
Потому что не надо хвататься за людей, которые очевидно не хотят прямо сейчас разговаривать. Потому что до этого момента он понятия не имел, что я оборотень, потому что я забыл тогда принять зелье — все смешалось в одно и выдало такой вот результат. А после этого у меня появилась почти кустарная татуировка на боку. А еще после этого мы с ним стали периодически спать. Ну, по-дружески, вы же понимаете.
Вообще за годы работы в Лютном было много всякого веселого. Однажды меня поймал какой-то долбанутый охотник на оборотней, едва вырвались. Однажды мне пришлось отрезать палец у одного чувака, чтобы стащить магическое кольцо — но честно, это не худшее, что я делал. Мы с Уэббом отстранили старика Кобба от дел и принялись взаимодействовать друг с другом на радость всем — он занимался артефактами, их изучением и оцениванием, я — всем остальным. Вернон стал журналистом, Дарла... Дарла после школы попала в плохую компанию, и нам до сих пор не удается ее оттуда вытащить, хотя Мерлин знает, мы стараемся.
Лето 2026 — самое насыщенное, черт возьми, лето в моей жизни. К тому моменту я уже вовсю возился с дочуркой Крама и всячески продвигал свои идеи Коббу — все было замечательно лучше некуда до тех пор, пока Брэйди не пропал со всех радаров. Как в воду канул — его не было нигде и никто, кроме, может быть, Борджина с Бёрком, не знал, где он. Но тем, конечно, совершенно не с руки было рассказывать такую информацию конкуренту — я просто с ног сбился в поисках этого придурка, а когда остановился передохнуть, обнаружил себя в объятиях прехорошенькой блондиночки.
Блондиночка, кстати, оказалась с подвохом — хит-визард под прикрытием, неслабо? Брэйди оценил бы шутку, если бы, вернувшись из своего Каира, не полез бить мне по мордам. Но так уж вышло, что он полез — и так уж вышло, что я чуть ли не последний узнал, с какими проблемами он вернулся из своего долгого залета.
Проклятия — такие вещи, с которыми вообще трудно сладить. Уж кому как не работнику магазина с артефактами это знать. Мы перепробовали все, что только в голову пришло, даже обратились за помощью к Серен, но помощь пришла оттуда, откуда ее вообще не ждали.
Дарла. Дарла, мать ее, Дарла, из-за дружков которой Вернона чуть не посадили за решетку! Найдя себе какую-то новую компанию, она уверила нас в том, что теперь все будет в порядке и, серьезно, у них получилось. Они сняли с Брэйди это чертово проклятие, за что я до сих пор благодарен им до глубины души. Это, правда, не отменяет моих подозрений насчет их деятельности, потому что выглядят они как чертова секта — но ни сестра, ни лучший друг (лучший-друг-тире-любовь-всей-жизни, ладно, теперь так) слушать ничего не хотят. Аргументов у меня раз и обчелся, с этим они соглашаться не собираются, хотя Вернон абсолютно уверен в том, что я прав.
И все бы ничего, мы бы справились с этой проблемой, если бы не внезапная смерть Уэбба. Совершенно дурацкая, трагическая и неожиданная — она больно ударила меня по темечку и оставила нас с Эд практически сиротами. Роул взяла на себя функции оценки артефактов, я привычно взвалил на себя все остальное. Мы держали магазин на плаву до тех пор, пока не попривыкли вести дела теперь в таком составе, и здесь на нас свалилась новая беда в виде полчища дальних родственников обоих померших с чаячьими криками. Они, конечно, хотели владеть бизнесом, получать деньги, стать хозяевами, да вот хренушки им. Я доподлинно знал, что к Коббу никто, кроме нас, не приходил, если и были какие-то родственники, им на старого пердуна было насрать. Уэбб вообще был единственным ребенком, магазин достался ему от дяди, ну вы понимаете, там все достаточно сложно. Конечно, я никому не отдам магазин — они могут его разве что подорвать вместе со мной, но он им в любом случае не достанется.
А тут еще и какие-то чертовы политические веяния. Я не держал нос по ветру специально, но когда одна из твоих многочисленных тетушек — Министр Магии и время от времени встряхивает тебя за шкирку, чтобы снова куда-нибудь внезапно не ухнул, тут уж волей-неволей начинаешь понимать, что происходит. А происходило, ну... ничего хорошего. Так что я взял дело в свои руки.
Все эти кружки по интересам для оборотней были прикольной темой — для тех, кто работал в Министерстве, возможно. Только вот поддержка оборотней кончилась и началась какая-то хрень, оборотней пытались обратно запихнуть в касту изгоев, и как я мог такое допустить? Заручившись поддержкой, я сколотил вокруг себя стаю из буквально всех оборотней, которые были зарегистрированы в бюро — они тащили за собой других. Мы должны были быть вместе, чтобы дать отпор, когда что-то произойдет — в том, что оно произойдет, я не сомневался. На случай прекращения поставки аконитового зелья у меня был заключен устный договор с красавицей Малпеппер — никогда не помешает сделать себе отходной путь. И уже позже ко мне пришли с предложением включиться в организацию по защите прав иных рас.
Так что вот, смотрите, Уэйд Дурсль — защитник обиженных, помощник обездоленных, пытается отвоевать свой магазин, защитить оборотней, достойно воспитать сашкину дочь, вырвать сестру и парня из цепких лап секты и поддержать тетушку, которую недавно сместили с поста министра — кто бы, блядь, знал, что до этого дойдет.

СПОСОБНОСТИ И УМЕНИЯ
Стандартный набор оборотня.
Воровство, полеты на метле, передвижение на скейте (таки научился от магловских друзей в Литтл-Уингинге), чуйка на смертельно опасные артефакты и исключительное умение не хватать их голыми руками, игра на гитаре (научила одна девчонка в Хогвартсе) и губной гармошке (долго и упорно учился сам, в течение нескольких летних каникул). Хорошо поет, хорош в заклинаниях, успешно аппарирует на относительно далекие расстояния, но предпочитает пользоваться метлой.

СОЦИАЛЬНАЯ ПОЗИЦИЯ
Активно отстаивает права оборотней (и остальных), занимает одну из ведущих ролей в организации по защите оных.

ИГРОВЫЕ АМБИЦИИ
Уэйд прошел очень долгий путь от "ныряю в любое болото, мне нечего терять" до любимой работы, подобия семьи и прочего - сейчас ему действительно есть что терять и мысли об этом невероятно пугают. Тяжелое время никого не щадит и каждый может попасть под удар. Самое главное - отвоевать магазин и продолжить вести прежнюю жизнь; совсем недавно все было хорошо, и если бы он был другим человеком, возможно, хватался бы за прошлое и открещивался от настоящего. Но сейчас он хватается зубами за горло каждого, кто ступит на его территорию.

СВЯЗЬ С ВАМИ: у всех заинтересованных есть.

УЧАСТИЕ В СЮЖЕТЕ: Активно-агрессивное.

ПРОБНЫЙ ПОСТ

Как обычно встречаются друзья после долгой разлуки? Матерят друг друга там, радостно обмениваются колкостями и впечатлениями, душат друг друга в объятиях, пытаются отбить все легкие дружескими ударами по спине? Понятия не имею, на самом деле, как-то с таким у меня не особо задалось, почему-то все приветствия старых друзей у меня проходят по пизде, что по поводу, что без оного. Этот случай не становится исключением, хотя я искренне не понимаю, что, блять, не так.
Он отшатывается от прикосновения так, будто я в волка превращаюсь прямо вот сейчас. Так, будто я сейчас сделал либо что-то совершенно жуткое, либо совершенно неприемлемое, и я, если честно, не понимаю, какого хрена. Он смотрит на меня совершенно нечитаемым взглядом и молчит — и секунда растягивается на миллионы лет, за время которых я не успеваю подумать вообще ничего. Что-то не так, я нутром чую, что-то во всей этой ситуации, в его глазах, в нас-с-ним не так, и ответ вроде бы витает на поверхности, но я не могу его поймать. А в следующую секунду его кулак уже со всей скорости врезается в мой нос.
— Ты охуел?! — я наклоняюсь и зажимаю сразу же начавший кровоточить нос. Вот так приветствие, блять. Кровь бежит между пальцев, нос горит огнем, где-то в переносице, по ощущениям, взрываются маленькие звезды, перед глазами — тоже. В принципе, я уже готов кинуться на него в ответ — годы, да почти ебаное десятилетие в драках, некоторые как раз-таки с ним, не дают ни расслабиться, ни как следует прочувствовать боль. Но я не делаю этого. Не пытаюсь выбить из него все дерьмо, которого, видимо, много накопилось за время поездки неизвестно куда. Я только отхожу подальше, чтобы суметь отреагировать на очередную (видимо, очень даже возможную!) нападку, и не глядя хватаю палочку. Так, на всякий случай. Чтобы была более-менее нормальная возможность его остановить.
Я не хочу его ранить, по крайней мере, блять, пока не узнаю, что это за хрень только что произошла — может, его там прокляли, а я буду его мутузить почем зря. Вот только он нихрена не отвечает, молчит, как мандрагора в горшке, хотя по всей позе видно, что сейчас он просто взорвется. Палочкой в него, что ли, потыкать, чтобы это уже быстрее случилось, потому что я просто нихрена не понимаю!
— Что это блять только что было? — я обвожу палочкой и его, и дверь, и вообще все, продолжая зажимать нос. Лучше всего сейчас, конечно, хотя бы к зеркалу подобраться, чтобы оценить ущерб и вовремя вмешаться, чем дольше ждешь, тем больше усилий надо приложить для заживления, но мне просто насрать и на то, как я выгляжу, и на то, что мне потом делать с разбитым носом. — Какая муха заграничная тебя укусила? Ты знаешь, что кидаться с кулаками на друзей — не особо нормально?
Да, может быть, в последний раз мы разошлись не особо весело, но господи, мы там вообще на пустом месте разосрались. По логике вещей, на следующий день мы должны были уже помириться, а этот мудак съебал на месяц в командировку, и теперь вместо того, чтобы же давно все забыть, кулаками машет. Говорят же вроде что-то про кулаками после драки — или это он решил ее сейчас мне организовать? Я понятия не имею, в чем я мог перед ним провиниться или еще что — по крайней мере, настолько, чтобы он меня при первой же личной встрече мутузить собирался. Я же не клеился, там, к его сестре, или еще что-нибудь, а если он обиделся на то, что я не побежал его спасать, когда он был в какой-то жопе, так это простите, блять, откуда мне было знать, куда именно он съебал? Он же даже не сообщил о том, что уехал, не говоря уже о том, куда, как, на сколько и зачем, оставил меня в неведении, в сраном Лондоне, и куда-то свалил на ебаный месяц.
Это я должен был его сейчас мутузить, а я что? Обниматься побежал, как последний дебил. Сука. Ненавижу.
— Знаешь, что еще ненормально? — меня несет, я вроде бы это понимаю, но с другой стороны — какого хрена, он приперся ко мне в квартиру и начал разговор с драки. Я мало того, что не собираюсь с этим мириться — нет, если ты не собираешься оправдываться и вообще хоть что-либо говорить, я тебе сам все выскажу. — Съебывать из города на месяц, никому ни слова не сказав, например. Не думал, что тут есть люди, которые за тебя могут, допустим, беспокоиться? Ммм, как же там Брэйди поживает, просто ХУЙ ЗНАЕТ ГДЕ! Твой Бёрк мне сказал, что они даже не знают, жив ты или подох где-нибудь, а у меня даже примерного направления не было! Что я должен был думать?

0

6

>> МАЛПЕППЕР-МЛАДШАЯ
http://utopia.rolebb.com/viewtopic.php?id=246

0

7

12 Grimmauld Place
http://pa1.narvii.com/6896/0afc6d7d8564e9dfd30b39c695ca35b56eb298efr1-245-145_00.gif  http://2.bp.blogspot.com/-XB2RpeAvOsg/UhdPvmsCZDI/AAAAAAAAItc/W74Zxru-3IM/s1600/tumblr_mrqkaaUAGM1qeijvdo3_r1_250.gif

Идти приходится медленно и осторожно, в этом доме вообще шум под запретом - по крайней мере, до тех пор, пока они не придумают, как попрочнее занавесить портрет миссис Блэк, или, отчаявшись, не снесут всю чертову стену с этим портретом. Семья Блэк уже очень давно не живет здесь, последний представитель этого древнего рода почил лет тридцать назад, наследство докатилось аж до Джеймса Поттера, который и пытался теперь превратить это логово нетерпимости в дом, в котором хотя бы просто можно жить.
Годы запустения не пришли ему на пользу: пыль и грязь, скопившиеся на всех поверхностях и во всех углах, уже были сметены и счищены общими усилиями Поттера и Крам, но они оба подозревали, что это только начало. Уэйд был с ними абсолютно согласен - это только в маггловских домах все заканчивается грязью, в магических может завестись столько разных тварей, что уборка дома превращается в увлекательную игру "убей это, пока оно не убило тебя, и надейся, что никогда не узнаешь, что это такое". Во вредителях Дурсль разбирался конечно хуже, чем тот же Догерти, но в убийствах немного разбирался и в заброшенных магических домах бывал, поэтому имел все основания считать, что он в доме на площади Гриммо не помрет.

- Куда намылился? - Ника с забранными волосами выглядела настолько же потрясающе, насколько и непривычно. Уэйд оторвался от созерцания светлых пятен на стене, недвусмысленно намекающих, что до вторжения молодежи там что-то висело, и пожал плечами.
- Проверю, что наверху. Боггарты, докси, всякое. Знаю же, что вы меня позвали именно за этим.

Его завораживал этот дом. Темный и грязный, но каким-то загадочным образом сохранивший атмосферу былого великолепия. Портрет Вальбурги Блэк дает вполне четкое осознание того, насколько они все не вписывались в то, чем этот дом был прежде, и Уэйд, если честно, так и не верил до конца, что Джеймсу и Нике удастся привести свой новый дом в жилой и подходящий им вид. Не то, чтобы он не верил в них, но атмосфера была настолько тяжелой и тягучей, что бороться против нее было заведомо проигрышным делом. Если ты, конечно, не упертый баран навроде этой недавно женатой парочки. Да, если у кого и могло получиться подобное, то только у них. Им давно пора было, и может быть есть за что благодарить этого подрывателя - хотя бы за то, что Джеймс и Ника наконец поженились и перестали бегать друг вокруг друга или друг от друга. Теперь в их распоряжении был целый дом, как у настоящей семьи, и Дурсль, несмотря на счастье за них, почувствовал укол обиды. Обиды за что, на кого? Он не знал. Не смог бы объяснить себе даже если бы очень захотел.
Лестница скрипела от каждого его шага, словно возмущаясь, что ее сон побеспокоили. Уэйд запрокинул голову, рассматривая, куда она уходит, в доме было... четыре этажа? Пять? Он как-то не обратил внимания, когда пришел на площадь, и теперь это предстояло выяснить опытным путем. Начать он все равно решил с верхних этажей, спускаясь постепенно к нижним, к столовой, в которой как раз и заседали Поттер и Крам.
Добравшись до самого верха, он задумчиво посмотрел на дверь, ведущую в чердак, но решил, что туда стоит соваться с тяжелой артиллерией и кем-то, кто прикроет спину - на чердаке обычно происходила самая срань, к тому же там наверняка столько мусора, сколько за год не вычистишь. Некоторые двери должны оставаться закрытыми. Так что он спустился на пролет ниже, где были только две двери - две спальни, возможно? На одной из них висела потускневшая от времени табличка, слова на которой было не разобрать, даже когда Уэйд шепнул "люмос" в гробовой тишине дома. Сюда не проникал шум с первого этажа, и в какой-то момент ему начало казаться, что он в этом доме один.
Слова на табличке было невозможно прочитать, но инициалы - Р.А.Б. - Дурслю удалось прочесть. Это вызвало какие-то воспоминания в его голове, но нечеткие, скорее даже образы воспоминаний, что-то из тех историй о войне, которые дядя Гарри рассказывал им с Верноном и Поттерами, когда никто из них еще даже в Хогвартс не поехал. Уэйд толкнул дверь и оказался в спальне, как и предполагал, выдержанной в классических слизеринских тонах, даже запустение не помешало этой комнате производить впечатление эталона. Эталона всех комнат, наверное. Р.А.Б., кем бы он ни был, явно ценил порядок превыше уюта, а голову - больше сердца. Не сказать, что он был неправ.
На двери второй комнаты было написано просто "Сириус", и Уэйд тупо уставился на нее, потому что только сейчас осознал, что Сириус - это второе имя Джеймса, и выходит, что эта спальня принадлежала когда-то человеку, в честь которого и был назван Поттер. Он не ожидал никаких особенных открытий от этой прогулки по пустому темному дому (кроме, может быть, гнезда докси в шторах), и теперь не мог справиться с шоком - не потому что это произошло, а потому что он не был готов к этому.
Эта спальня была полной противоположностью предыдущей - в первую очередь Дурсля поразил гриффиндорский герб, растянувшийся практически от пола до потолка, он бросился в глаза и больше не отпускал - Уэйд то и дело поворачивал голову, чтобы удостовериться, что ему не привиделось и не показалось. Обои в комнате если и были, то видно их не было практически совсем - стены спальни представляли собой взрыв и мешанину каких-то плакатов, фотографий мотоциклов и маггловских девушек - неподвижные картинки выглядели как крик. Сириус Блэк насмехался над всеми устоями своей семьи и планировал делать это всю свою жизнь. Наверное и делал.
Единственная движущаяся фотография висела рядом с кроватью, и, подойдя к ней, Дурсль обнаружил на ней Поттера. Четверо черно-белых ребят яростно махали из какого-то хорошего дня лета, которое минуло уже лет сорок назад, если не больше, и на ней, бешено улыбаясь и обнимая темноволосого парнишку, стоял Джеймс.
Просто удивительно, как они похожи.
Длинный ноготь царапнул фотографию, заставив самого младшего члена этой компашки отпрыгнуть ближе к центру, едва не повалив смеющихся ребят. Джеймс Поттер... первый? Отец дяди Гарри, с ним, вероятно, Сириус Блэк, а тот, что сбоку... Ремус Люпин, отец Тедди.
Оборотень.
Уэйд почувствовал, что его относит какой-то водоворот. Их разделяли десятилетия, и эта дружная компашка в полном составе погибнет при трагических обстоятельствах. Один из них - предатель, один - невинно осужденный. Один - оборотень, и тогда это означало "изгой", один умрет, не дожив до первого дня рождения своего сына. И он, Уэйд Дурсль, в 2027 году, стоит и смотрит на них - таких молодых, таких счастливых, наверняка уверенных, что у них есть все время мира.
А они сами не такие? Не уверены ли они в том же самом?
Взрыв квартиры Вероники хорошенько дал им всем под зад, заставив осознать, что все они живут в реальном мире. Может произойти все что угодно, может погибнуть кто угодно, власть уже сменилась и кто знает, что будет дальше. Им нужно быть осторожными, помнить об ошибках прошлого и попытаться не совершить те же. Как пример: закрыв этот дом заклятием Доверия, Джеймс выбрал Хранителем себя.
И нет ничего удивительного в том, что они поженились. Когда все время мира стремительно исчезает у тебя из рук, ты понимаешь, что можешь не успеть сделать, сказать что-то очень важное, и торопишься, потому что не знаешь, сколько у тебя на само деле времени.
Уэйд думает о том, что пока Джеймс и Ника обустраивают свой совместный быт, он прячется от Брэйди. Он... помирится с ним. Правда. И наверное даже скоро. Просто сейчас он не готов его видеть, не готов принять ту ситуацию, в которой оказался. Да, он знает, времени у них не до конца Вселенной, но пойти против себя он тоже не может.
И когда входная дверь распахивается, являя за собой кудрявое чудовище, Дурсль все так же сидит в комнате Сириуса Блэка, рассматривая ее на предмет вредителей - или болезненных для кого-то воспоминаний.

0

8

http://s3.uploads.ru/NbySd.jpg
http://s7.uploads.ru/l6Sje.jpg http://s7.uploads.ru/PLcF1.jpg http://sh.uploads.ru/DOEPW.jpg http://sh.uploads.ru/KI7sf.jpg

Код:
[align=center][img]http://s7.uploads.ru/l6Sje.jpg[/img] [img]http://s7.uploads.ru/PLcF1.jpg[/img] [img]http://sh.uploads.ru/DOEPW.jpg[/img] [img]http://sh.uploads.ru/KI7sf.jpg[/img]
[/align]

0

9

http://sg.uploads.ru/hiAHG.jpg http://sg.uploads.ru/4OdMq.jpg http://s8.uploads.ru/T0Nrh.jpg http://s3.uploads.ru/H94Yu.jpg http://sg.uploads.ru/Xu3f2.jpg

Код:
[align=center][img]http://sg.uploads.ru/hiAHG.jpg[/img] [img]http://sg.uploads.ru/4OdMq.jpg[/img] [img]http://s8.uploads.ru/T0Nrh.jpg[/img] [img]http://s3.uploads.ru/H94Yu.jpg[/img] [img]http://sg.uploads.ru/Xu3f2.jpg[/img]
[/align]

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » if else » Guardians of the galaxy » f. v. dursley [18]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно